Что не так с российской процедурой банкротства
Избавьтесь от проблемного долга и верните свои деньги![](/local/templates/media_default/assets/images/pixeltrue-icons-receipt1.png)
Статистика ежегодного роста банкротств уже давно «кричит» о необходимости менять законодательство. За 18 лет существования Закона о банкротстве изменилось принципиально все: бизнес, жизненные реалии, тренды, экономика. Закон же продолжал оставаться прежним, не отвечая на движение рынка. Ситуация обострилась из-за вынужденной самоизоляции и фактической остановки деловой жизни во всем мире.
В этой связи президент «Опоры России» Александр Калинин заявил, что действующее банкротное законодательство нуждается в срочных доработках. Он предложил в новой редакции Закона о банкротстве сконцентрироваться не на удовлетворении интересов кредиторов, а на финансовом оздоровлении должников. Однако идея Калинина не нова и не уникальна. Бизнесмены и антикризисные управляющие далеко не первый год говорят о необходимости перепрофилирования законодательства.
Ранее уже отмечалось, что сейчас важно именно массово спасать бизнес, а не топить. Причем, как выяснилось в процессе долгих обсуждений, внесение поправок в существующий Закон о банкротстве кардинально ситуацию не изменят: слишком много препятствующих факторов. Так что же поможет бизнесу выжить, а банкротному законодательству, наконец, стать фактором, укрепляющим, а не разваливающим экономику, – ДОЛГ.РФ спросил у представителей профсообщества.
Максим Доценко, председатель экспертного совета Общероссийского профсоюза арбитражных управляющих, подтвердил: в действующей редакции закона реабилитация предприятий мало интересна и должникам, и кредиторам. Исключение составляют стратегические, оборонные предприятия, в благополучии которых заинтересовано государство.
Эксперт напомнил, что новый банкротный законопроект разрабатывался с 2009 года, однако до сих пор не принят. В первоначальной версии предлагались интересные идеи, которые могли бы помочь бизнесу выжить:
- возможность утверждения плана реабилитации предприятия против воли кредиторов (аналог американского «cramdawn»);
- деление кредиторов на классы для возможности достижения гибких договоренностей по выплате долгов и т.д.
председатель экспертного совета Общероссийского профсоюза арбитражных управляющих.
Зарубежный опыт может стать ключом к кардинальному изменению института
Анна Смирнова, основатель и генеральный директор международного правого агентства «СPG», отметила, что одной из основных отличительных особенностей зарубежного банкротства от российского является максимальная направленность на финансовое оздоровление предприятий, сохранение которых в последующем внесет значительный вклад в экономику страны. Основатель и генеральный директор международного правого агентства «СPG» предложила иной вариант реализации помощи бизнесу: создание так называемых «центров санации».
Эксперт напомнила, что в Совете Федерации 27 февраля 2020 года состоялось заседание рабочей группы по подготовке законодательных предложений в целях создания «Центра санации бизнеса». На нем презентовался законопроект, который предполагал создание таких центров, в том числе и введение норм согласования финансирования предприятий, находящихся в затруднительном финансовом положении.
Специалист по банкротству и преподаватель Института ДПО МФЮА Дмитрий Гладышев уверен, что без принятия комплексных мер в смежном законодательстве (гражданском, налоговом административном и т.д.) финансовое оздоровление в процессе процедуры банкротства будет невозможно воплощать.
По словам Дмитрия Гладышева, по этой причине в РФ и выработалось мнение, что через банкротство можно только освободиться от долгов. Это же мнение повлияло и на законодателя, который лишь усиливал ответственность АУ, КДЛ, но никаких реальных мероприятий по восстановлению платежеспособности предприятий не придумывал.
Узнайте, за сколько можно продать ваш долг в телеграм-чате Долг.рф
Как еще можно помочь отрасли и бизнесу?
Максим Доценко отметил, что недавно появился законопроект «о судебной рассрочке», который является усеченной версией «cramdown». Речь идет о том, что должник может утвердить план реструктуризации долгов через суд против воли кредиторов и прекратить дело о банкротстве. При этом неясно, каким образом будет осуществляться контроль за дальнейшей деятельностью должника. Логичнее здесь было бы вернуться к первоначальной версии «cramdown». По мнению эксперта, также важно регламентировать возможность привлечения инвесторов для реабилитации предприятий. Это могут быть льготные кредиты, различные гранты, краудфандинг, частные инвестиции и т.п.
Восстановление экономики – обязанность на плечах арбитражных управляющих
Михаил Василега, председатель Общероссийского профсоюза арбитражных управляющих (ОРПАУ), подчеркнул, что банкротство – это больше экономический, нежели юридический процесс. Однако действующее законодательство построено таким образом, что арбитражные управляющие должны лишь исполнять обязанности, а не добиваться результата. Профессиональное сообщество арбитражных управляющих последние годы скатывается в прекариат – класс людей, не имеющих полной гарантированной занятости. Из-за этого им сложно решать задачи, поставленные перед ними в процедуре банкротства. С каждой поправкой закон «О банкротстве» становится все менее эффективным, так как эти поправки постоянно увеличивают зарегулированность деятельности, что ведет к прекаризации труд, в результате закономерно снижается профессионализм, действия становятся формальными, пропадает мотивация.
В экономике основное – договор, поэтому чтобы развивать экономическую составляющую в деятельности арбитражного управляющего, эта деятельность должна регулироваться не только директивно, но и договором. По мнению ОРПАУ, без коллективно-договорного регулирования деятельности арбитражного управляющего институт банкротства не может эффективно решать задачи по восстановлению экономики, а будет, наоборот, разрушать ее.
Сейчас законодательство о банкротстве таково, что оно просто убивает предпринимательский дух в стране. Люди просто не верят, что в России можно заниматься бизнесом, они не чувствуют защиты от кредиторов, особенно банков и налоговой, нужно вернуть им эту веру. Большой ошибкой является и то, что интересы государства представляет фискальный орган, который оказывает влияние и на законотворческий процесс, что ведет к усилению губительной для бизнеса прокредиторской направленности института банкротства.
По мнению Михаила Василеги, закон «О банкротстве» длительное время не меняли как по причине сопротивления поправкам со стороны банков и налоговой службы, так и потому, что одновременно с введением процедуры реструктуризации профильные ведомства хотели «под шумок» изменить регулирование деятельности арбитражных управляющих, увеличить прекаризацию их труда. ОРПАУ активно выступает против этого.
Работать нужно не только с банкротным законом, но и с менталитетом россиян
Михаил Сачёв, президент Российского антикризисного союза (РОСАНТИ), президент Уральской СРО арбитражных управляющих, рассказал, что, с точки зрения отечественного менталитета и психологии, банкротство у нас в стране воспринимается исключительно как ликвидация, то есть – «приговор». И любые предлагаемые законодательные новации в закон «О банкротстве», в том числе по части реабилитационных процедур, вряд ли изменят ситуацию.Действующим законодательством предусмотрена процедура наблюдения как «единый вход» в процедуру банкротства. А далее – выход на финансовое оздоровление или на конкурсное производство. На долю внешнего управления приходится 1-3% от всех процедур, на финансовое оздоровление – не более 0,2%. Грубо говоря: зашел в банкротство – значит, жди ликвидации.
Проблема, которая не решалась на протяжении 20 лет, существенно деформировала представление о процедурах банкротства в глазах должников, кредиторов, судей, государства, общества и арбитражных управляющих.
Действующее законодательство не постигло природу долга
Георгий Колташов, эксперт в сфере реструктуризации проблемных активов, указал, что проблема заключена не только в действующем законе «О банкротстве», а в целом в российском долговом праве. Георгий Колташов выступил с критикой идеи Минэкономразвития РФ о введении единой процедуры реструктуризации долгов, которая заменит собой финансовое оздоровление и внешнее управление. Идея ведомства предлагает лишь некий набор мер по восстановлению платежеспособности должника, но не содержит механизма их реализации. Минэкономразвития РФ также сочло необходимым сохранить мораторий либо запрет на удовлетворение всех требований кредиторов после того, как требования одного из них к должнику будут признаны обоснованными и «запустится» процедура несостоятельности. Это ограничение не позволит заниматься полноценной реабилитацией бизнеса, учитывать, для кого из кредиторов жизненно необходимо погашение долга, а кто может и должен быть ограничен при погашении задолженности.
Эксперт считает, что необходимо оставить процедуры финансового оздоровления и внешнего управления. В случае, если должник представит обоснованный план финансового оздоровления, то управление активами следует оставить за ним. В случае заинтересованности в сохранении должника со стороны третьих лиц или кредиторов, в его отношении нужно ввести внешнее управление. Реструктуризация активов, а не долгов, как это предусмотрено в законопроекте Минэкономразвития РФ, должна стать аналогом реанимации в отношении активов должника. В случае, если организация выполняет социально направленную функцию, при отсутствии интереса в восстановлении платежеспособности должника нужно вводить реабилитационную процедуру.
«Меню» реабилитационных процедур надо сохранить еще и потому, что, по мнению Георгия Колташова, российские суды все еще применяют формальный подход к решению дел. Конечно, сравнивая работу судов несколько лет назад и сейчас, можно заметить прогресс. Суды стараются разобраться в экономической ситуации участников процедуры банкротства, но это очень «длинный путь». По мнению эксперта, сейчас необходимо «уточнить некоторые положения закона о банкротстве и начать разработку системного и комплексного Долгового кодекса».
Другой новацией в законодательстве должно стать создание института антикризисных компаний, которые могли бы разрабатывать планы финансового оздоровления и внешнего управления, давать заключения об их исполнимости.
Взыскание долгов регулируется многими нормативными актами. Это и Налоговый, Гражданский, Трудовой кодексы, закон «Об исполнительном производстве» и ряд других актов, в результате чего нарушается очередность при взыскании долгов, и законодательство не обеспечивает справедливости в этом чувствительном вопросе. При этом ни один из вышеупомянутых нормативных актов не учитывает природу предпринимательского долга, не классифицирует коммерческие долги. Георгий Колташов уверен, что исправить ситуацию можно, лишь приняв новый закон – Долговой кодекс. Он содержал бы в себе весь накопленный как в России, так и в зарубежных странах опыт работы с долгами. Изменения только в закон «О банкротстве» кажутся эксперту малоэффективными. Возможно, поправки Минэкономразвития РФ и учитывают сложившуюся в нашей стране судебную практику и поручения Президента РФ, но сейчас закону «О банкротстве» не хватает структурированности и системности.
Дарья Сафонова, Арина Соболева, Евгений Зленко